?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Кажется, что у Денни есть ответы на все вопросы. Но это лишь ощущение, создаваемое его целостностью. Когда у человека есть полностью сформировавшаяся личность и четкое понимание своего дела, он может спокойно определить факты жизни в своей системе координат.

Мы не разговаривали с Денни по душам уже очень давно. И я попросил его о беседе. Если в прошлые разы мы разговаривали с Денни о его творчестве, то сейчас разговор зашел о более личном. Сам того не ожидая, но я затронул важные для понимания Дениса вопросы. В нашей беседе хорошо видны черты его характера, а Денни больше раскрылся как человек.

В этом интервью есть и обстоятельные, и неопределенные ответы, но своей разнообразностью они и интересны. За три часа, которые мы беседовали, мы успели поговорить обо всём - и о политике, и о любви, и о дружбе, и о счастье, и о творчестве, и о искусстве.

ДЧ: Привет, Денни. Сегодня в России празднуются две памятные даты, на основе которых в том числе властные элиты пытаются сформировать у россиян патриотизм. А что такое для тебя патриотизм?

Денни: Добрый вечер. Сразу по теме: патриотизм – любовь к Родине. Вроде как нам всем именно это внушают с детства.

ДЧ: В одном из своих интервью Уликцая сказала о российской ментальности: «Мне кажется, что это абсолютно идеальный ответ на вопрос о тайне славянской души. Это очень мощное целеполагание с полным отсутствием здравого смысла». Ты согласен с Людмилой Евгеньевной? Как ты считаешь, в чем особенность наших соотечественников?

Денни: Я не эксперт в вопросах ментальности русской души, поэтому скажу только о том, как мне кажется: русские не умеют ставить цели. Мы очень реакционны. Мы не любим строить и делать что-то для себя, пока не припрёт – для этого мы слишком ленивы. Русская ментальность для меня – это любовь – как самопожертвование, граничащее с наркотической зависимостью, вообще любовь к самопожертвованию, упрямство и упорство, которые накладываются на лень. Русские могут мстить и надрать зад всем, но им слишком лень. Если ток реально не выбесят – вот я так вижу нашу ментальность.

ДЧ: То есть ты бы согласился больше с Салтыковым-Щедриным?

Денни: В большей степени, да. И при этом, мы умудряемся быть великой нацией, до сих пор добиваясь мирового признания. Умом нас не понять, можно только верить. Наверное, в нас и в тот самый русский авось.

ДЧ: А вообще, есть ли загадка русской души? Или это выдумка – наша загадочность?

Денни: Не берусь судить. Мы непредсказуемы в своих безумствах. Даже по себе знаю. Если мне припечёт, до сих пор мои близкие не знают, что от меня ждать.

ДЧ: Недавно у Владимира Познера в его авторской передаче был борец с нашими стереотипами (как он себя позиционирует) Сергей Шнуров. Во-первых, как ты относишься к творчеству лидера группы «Ленинград», его имиджу, смысловому посылу его публичности?

Денни: Да, я видел, что он там был. Всё хочу посмотреть.

К Шнурову отношусь с очень большим уважением. Считаю его одним из немногих артистов в нашей стране, способным делать настоящий шоу-бизнес и собирать большие залы самому своим талантом и трудом.

Когда моей маме плохо и грустно, в нашем доме играет Ленинград. Поэтому я с детства отношусь к нему хорошо. Он спасает в условиях нашей реальности. Имидж и посыл – да он просто крут.

ДЧ: В интервью Познер спросил у Шнурова, как при неприятии телевидения тот пошел работать телеведущим. Тут у меня к тебе два вопроса сразу. Каково твое отношение к российскому телевидению? И пошел бы ты работать на него? И если да, то для какой цели?

Денни: Я никак не отношусь к российскому телевидению. Потому что никак с ним не связан. Меня гнетет информация, новости, люди, шум, скандалы, события –всё это очень давит. Поэтому я даже не знаю, как включается мой телик. Там вроде есть 2 пульта – один от экрана, а второй от модема – или как это называется? Но я даже не знаю, какой из них от чего – мне не нужно.

ДЧ: Так пошел бы работать туда?

Денни: Если только в какую-нибудь одну передачу, чтобы просто посмотреть этот мир изнутри. У меня были возможности, но пока что мне это просто не интересно.

ДЧ: Рената Литвинова весьма в своем стиле рассудила про любовь: «Мне кажется, когда приходит любовь, ты уже понимаешь, что все остальное были именно все эти мелкие подчувства <страсть, влюбленность>. Влюбленность – это такое, я бы сказала, живительное, питательное. Надо все время влюбляться в кого-то. Это так омолаживает, вносит какое-то тебе счастье, вдохновение. Нужно любить человека и быть влюбленным одновременно в другого. Обязательно. Обязательно кем-то очаровываться. Мне говорила одна подруга очень смешно, она говорила «без проникновения». Ты же можешь очаровываться каким-то талантом. И при этом можно спокойно любить другого человека, и быть верным, преданным, другом». Ты бы согласился с таким пониманием любви? Что для тебя любовь?

Денни: Не могу сейчас поддержать беседу на эту тему. На данный момент слишком много самокопаний и ненайденных ответов.

ДЧ: Ты влюбчивый человек?

Денни: Скорее да, чем нет. Люблю очаровываться кем-то, да.

ДЧ: «Без проникновения», как выразилась Рената?

Денни: Я люблю наблюдать. В друзья не навязываюсь – не моя история, сам знаешь. Но может зацепить, и я подсяду.

ДЧ: Вот три четверостишия о любви:

1) «Я люблю — как араб в пустыне / Припадает к воде и пьёт, / А не рыцарем на картине, / Что на звёзды смотрит и ждёт.»

2) «То словно брат. Молчишь, сердит. / Но если встретимся глазами – / Тебе клянусь я небесами, / В огне расплавится гранит.»

3) «Любить иных тяжелый крест, / А ты прекрасна без извилин, / И прелести твоей секрет / Разгадке жизни равносилен.»

Какой тип любви тебе ближе?

Денни: Давай сменим тему? Я с собой об этом давно не говорил, а тут сразу с тобой. Переосмыслить много надо.

ДЧ: У Дианы Арбениной есть такие строчки: «И видишь ли, мне абсолютно не важна частота наших встреч / И волнообразность салюта ревности, нежности и гнева – тоже не важны. / Я изумляюсь, насколько мы похожи и непохожи с тобой. / Ты будто брат мне, рождённый нашим общим летом». Подходит ли они под твое понимание дружбы?

Денни: Дружба – это еще одна вещь, которая у меня в стадии перезагрузки сервера. Coming soon.

ДЧ: В твоем творчестве присутствует и поэзия, и проза. В чем тебе легче выразить свои чувства?

Денни: В песне.

ДЧ: Что тебе больше нравится писать из них? Что дается легче?

Денни: Я сейчас пишу не так много. И, как правило, это просто зарисовки на песни. Причина банальна – нет времени. Просто нет времени.

Плюс, скопилось уже достаточно много песен, и они на меня давят. Мне сложно двигаться дальше, пока есть что-то недоделанное.

ДЧ: Больше года назад мы с тобой беседовали в преддверии выхода второй части твоей сказки. Отчасти ты ответил, но как движется ее продолжение? Когда ждать выхода третьей части?

Денни: За третью часть себя ругаю. Сильно ругаю. Планировал выпустить осенью. Но грёбаный график.

Плюс, мы же в гастролях, в фестивалях, в реализации альбома. Вот песню выпустили новую. Хорошую. Поэтому мои планы потекли. Я ложусь спать и часто воображаю сцены из нее, придумываю и додумываю ходы какие-то, сюжетные повороты, ямочки, загадочки, отсылочки. Я в этом плане маньяк. Но понимаю, что нормально засяду только летом за третью часть – доделаю её. Пока написана половина.

ДЧ: Приоткрой занавесу таинственности и скажи, пожалуйста, в каком стиле и о чем будет третья часть твоей сказки?

Денни: Ну, это точно приключения. Будет мифология, будет нагнетание перед крайней частью. Это то, что стоит знать.

ДЧ: То есть всего будет четыре части?

Денни: Четыре будет точно. А потом посмотрим. Вообще «Трое и волшебство» – это 5 частей и 1 бонус, изначально так задумывалось. Но пятая часть как дополнение скорее. И не факт, что она появится. Хотя там могло бы открыться много тайн и поворотов. Ибо в первой и второй частах много для этого завязочек.

ДЧ: Но это, как понимаю, вещи отдаленные. А что лежит в твоем творческом портфеле сейчас?

Денни: Песни к третьей пластинке. Она будет самой большой для меня и, я думаю, последней. Хотя не зарекаюсь.

ДЧ: Почему последней? Что же будет с проектом БезШтампов?

Денни: Ничего не будет. Будет так же существовать. Просто альбомы – это муторно и долго. И вряд ли мне хватит сил ждать так долго в четвертый и пятый раз. В принципе, и этот альбом-то будет таковым номинально считаться, судя по тому, как мы придумали его двигать. Посмотрим, что получится.

ДЧ: Можно сказать, что ты отходишь от группы к сольной карьере?

Денни: Да о господи. Что за «желаемое за действительное»? Я просто пока не ощущаю в себе силы выпускать альбомы после третьего. Потому что это долго и муторно. Нет сил ждать по 3 года, когда запишутся все песни так, чтобы все они мне нравились. Поэтому хочу поискать другой формат. Мы растём, мы меняемся. И иногда песни к моменту их выпуска уже не актуальны.

ДЧ: Сейчас на Первом идет сериал по роману Аксенова...

Денни: Какой сериал по роману Аксёнова? Я же далек от ТВ, не знаю, что там выходит. Что-то там намечалось вроде про диссидентов, но я опять всё пропустил.

ДЧ: Таинственная страсть. По последнему его роману.

Денни: Нет, незнакомо.

ДЧ: Это роман и сериал о шестидесятниках. Как ты относишься к ним?

Денни: Как к логичному явлению того времени.

ДЧ: А как к литературе? Нравится что-нибудь из 60-х?

Денни: Ну, мне вообще ближе слог поэтов того времени. Их мысли. В первую очередь это Евтушенко. Это вот для меня второй Зельдин, только в другой сфере. Тоже «вечный», и дай бог ему здоровья и как можно больше сил и времени на Земле.

Это Рождественский – прекрасный слог. Помню, когда впервые начал читать его произведения – далеко не всегда понимал, о чем он. Но это единственный поэт, при прочтении оборотов которого у меня прям сосало под ложечкой. Он прекрасный.

Вознесенский. Ну тут, мне кажется, без комментариев.

Проза – Солженицын, Аксёнов. Кино: прекрасные Гайдай, Хуциев, Рязанов. Безусловно, Тарковский. У Тарковского «Иваново детство» – первое, что я посмотрел. И.... в общем-то фильм, перевернувший мой мир.

А вот с изобразительным искусством этого периода я почти не знаком. Как-то не получилось, не сложилось. Или я не проявил к этому интереса.

ДЧ: Насколько это твоя литература? Выражает ли она твои чувства и мысли, заставляет о чем-то задуматься?

Денни: Ну, я больше эмпирик по своей натуре. Поэтому скорее чувства. И даже если мысли, то те, которые вызываются чувствами. И да, мне это близко. Возможно, потому что сейчас мы живём в довольно схожее время.

ДЧ: То поколение часто называют диссидентами. Ты бы себя отнес к ним?

Денни: Сложно сказать. Диссидентство подразумевает оппозиционность в моём понимании. Я не оппозиционен. Вообще не политичен. Но определённо внутренне я ощущаю себя человеком вне государства.

ДЧ: Как бы ты охарактеризовал свое состояние духа сейчас (в настоящее время)? Как себя ощущаешь в принципе и в творчестве?

Денни: Я маньяк по натуре. Сейчас у меня есть песни. И мне не терпится сделать продукт. Я пинаю мальчиков, чтобы они торопились. Злюсь на них, когда они медлят. Но я очень счастлив при этом.

ДЧ: Как раз хотел спросить, ты счастливый человек?

Денни: В данный период времени я в ожидании этого счастья. Потому что мне нужно сделать работу. Большую и сложную. И я переживаю. В остальном – да.

ДЧ: Какова твоя мечта о счастье?

Денни: Поймал себя недавно на мысли, что в принципе у меня нет мечты. Я всё делаю, что хотел. Хочу делать качественнее, лучше, интереснее. Но для этого ставлю цели.

Может, только если поездить по миру. Но это тоже не мечта, а наброски планов  на будущее.

ДЧ: Как бы ты тогда отнесся к высказыванию «Мечта должна быть либо безумной, либо нереальной, иначе это только планы на завтра»?

Денни: Меня учили делать мечты реальностью. Может, у меня есть мечта написать «Трое и волшебство» полностью и издать его большим тиражом. Вот тогда не представляю, как мне хватит сил. Ахах. И то можно попробовать. Поэтому не близко мне это высказывание. Мечта должна быть целью, тогда ты будешь счастливым. Ну, мне так кажется.

ДЧ: Что ты считаешь самым большим несчастьем?

Денни: Пренебрежение.

ДЧ: Если б ты мог пообщаться с любым из когда-либо живших или ныне живущих людей, кто это был бы?

Денни: Ни с кем, наверное. Я бы просто хотел молча посмотреть, понаблюдать.

ДЧ: Про встречу с Богом после смерти я уже тебя спрашивал. А как ты хотел бы умереть?

Денни: Неожиданно и не в суматохе. Спокойно, достойно, незаметно.

ДЧ: Непохоже на тебя активного.

Денни: Ты путаешь публичную персону и меня как человека.

ДЧ: На сколько это разные люди?

Денни: Они не разные. Просто моё ремесло завязано на общении с социумом. Но это не значит, что я люблю внимание к себе, быть в социуме, тусовки, ажиотаж.

Я люблю своё дело. Писать песни. Для большинства – это годные треки. А для меня – это смысл жизни.

Но я люблю тишину и спокойствие. Очень.

ДЧ: Человек в принципе существо социальное. А какой ты вне своей публичности, в кругу своих близких?

Денни: Когда как. Когда долго нет социума – я вполне себе общительный. Когда как сейчас – постоянно где-то – молчаливый.

ДЧ: Тогда пара вопросов от Марселя Пруста. Если не собой, то кем ты хотел бы быть?

Денни: Никем. Меня вполне устраивает моё тело.

ДЧ: Какой способность тебе хотелось бы обладать?

Денни: Как и прежде – останавливать время.

ДЧ: Это был в очередной раз Денни Садовский. Спасибо тебе за ответы.

Денни: Да совсем не за что.

Featured Posts from This Journal